Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

Теперь уже людям пришла пора призадуматься, каково это, когда вокруг дома бродит подобное исчадье. За всё надо платить, а за помощь потусторонних сил — сугубо. У всякого чёрта своя черта. Теперь наступало время расплаты.

Мёртвая тишина нависла над полем, где только что бушевало сражение. И в этой тишине отчётливо прозвучал крик йоги:

— Хватит! Иди сюда!..

Чудовище остановилось и покорно двинулось на зов. Сначала оно волочило дубину за собой, потом обронило ее. Подойдя к йоге, демон вытянул лапы, украшенные изогнутыми когтями, и громко потребовал:

— Дай!

Йога протянула ребёнка. Когтистые лапы сгребли безвольно обвисшее тело, демон проревел что-то нечленораздельное и в единый миг исчез, лишь земной прах вскружился там, где только что стояло чудовище.

И лишь потом тишину прорезал отчаянный, нечеловеческий крик Лады.

Глава 6

Ворота отворили, Таши с Уникой вошли в родное селение. Люди стояли плотно, мужчины и женщины вперемешку, и лишь детей не было ни одного, и это яснее всяких слов объясняло, о чём думает большинство. Никто не сказал йоге ни единого слова, да и что можно сказать в такую минуту?

В стороне отсюда, за домами, возле стены, выходящей на неостывшее поле, Калинка, навалившись грудью на бьющуюся на земле Ладу, цепко держала её и жарко, бессмысленно уговаривала:

— Ну что ты, милая, да успокойся, пройдёт…

— Тва-арь!.. — хрипела Лада, порываясь встать. — Я её копьём проткну!

— Ну куда ты? — Калинка насела на подругу медведицей, обхватила полными веснушчатыми руками, не позволяя и шевельнуться. — Ты лучше поплачь, милая, ей-слово, полегчает!

— Тва-арь!.. Пусть сына отдаст!

— Ну что ты говоришь, глупая! Ты лучше поплачь… Беда приключилась, сгинул малец, так раскинь умишком, ведь не просто так сгинул, за всех за нас. Ведь там, на поле сколько народищу было, а он всех спас. Там же и твоих двое было, я видела, Литко невредимым возвращался, и Дивша тоже цел… А ну как их чужинцы поубивали бы?..

— Они большие, сильные, отбились бы как-то, победили бы без этой ведьмы! Я бы сама воевать пошла… Ой, мамоньки, что же это делается, дитя дьяволу в когти отдать… Как её, проклятую, земля носит!

— Да не убивайся, Ладонька, ну бывает… Вспомни, ведь двое у тебя умерли младенчиками, а ты новых родила, ещё краше. И сейчас родишь, я же знаю. А Рон твой сейчас вместе с предками. Думаешь, он бы тебя похвалил?..

— У демона он в лапах! Кабы просто умер — я бы стерпела, а за что так-то надругались над кровинушкой? Своего так небось не отдала!

— Ну как бы она это сделала? Её парень уже взрослый, а других детей ей Лар не дал.

— Своих нет, так она, стерва пустобрюхая, чужих губит! А я-то, дура, сына родного с ведьмой отпустила! Ой, лишенько!

— Ты поплачь, милая, поплачь. А то домой пойдём, там Сенушка заждалась, тоже ведь малая. Ну пошли к дочке, а? Да брось ты это копьё, пусть валяется, где лежит!

Тейко встречал вернувшихся возле самых ворот. Хмарно было на душе у вождя. Что же это получается — бился, себя не щадил, людей берёг, рану кровавую получил, а победа как бы и не его? Все будут говорить: «У Еши нефрит в руках загорелся, а вождь не смог ничего!» Да и вся битва, если рассудить здраво, выиграна колдуньей. Малой кровью одолела врага мангаска, подумаешь, мальчонку сопливого в жертву принесла, и теперь вся честь ей, а он, Тейко, выходит, только зря людей губил. Посидел бы лишний час за стенами, глядишь, и вовсе бы никто из родичей не погиб. А теперь — помянут ему этот бой вдовы и сироты!

Но более всего пугала вождя мысль о том, что в руках у сопляка Таши сейчас находится волшебный нож. Отыскался-таки, и теперь не будет в роду единства. Даже послышался шёпот за спиной: «Вот бы кому вождём быть!..» Хотя ерунда это, не может такого быть. Ну кто такой Таши? — ведь года нет, как он посвящение прошёл, ему ещё и на совете говорить рано.

Да ещё йога тут приплелась, мангаска проклятая. С того памятного дня, почти шестнадцать лет назад, когда судили Унику смертным судом за непрощаемый грех кровосмесительства, Тейко не видел Унику вблизи. Исхитрялся как-то, чтобы не встречаться даже на людях. Да и сама йога не горела желанием видаться с тем, кто добивался когда-то её руки. И неважно, что само время оправдало преступницу, Тейко её не простил. И теперь, при одной мысли, что встретятся они сейчас глаза в глаза, душа наполнилась чёрной желчью. И плевать, что ублюдок Таши Лучника уродился не слизистым гадом, а весь в отца — всё равно он ублюдок! И йога тоже — мангаска! Люди думают, она селение спасла? Как бы не так! Она демона привела из Сухого лимана, вот ужо вернётся чудовище — восплачут тогда беспечные родичи, возрыдают прежалостно, да поздно будет!

Но главное — родовой нефрит, по праву принадлежащий ему, Тейко, теперь в руках у ненавистного йогиного отродья.

Надо было бы выйти за ворота, встречать пришедших, но Тейко остановился, не доходя отодвинутых плах. Стоял со спокойным, ничего не выражающим лицом. Горячая боль билась в покалеченной руке, и так же больно ударяло в грудь сердце. Боялся ещё, что ёкнет сердчишко старой памятью, но от этой беды Лар миловал. Ёкнуть-то в душе ёкнуло, но одной лишь застарелой ненавистью, к которой Тейко давно был готов. А вот к чему он не был готов, так это к тому, что Таши, не дожидаясь слов и вопросов, вытащит из наременных ножен невиданный зелёный клинок и, уложив его на ладони, ручкой вперёд протянет вождю.

— Вот, сыскали. Предки помогли.

Тейко гулко сглотнул, не в силах поверить удаче, потом смешался, чуть ли не покраснел. Нужно было что-то сказать — ну не спасибо же, как за малую услугу…

— Ты, это… — выбормотал Тейко, — когда время придет, так сватайся, я не буду против…

Большего счастья Таши не мог и представить.

Остальные воины не особо и прислушивались к быстрым и негромко сказанным словам. Главное, что священное оружие рода возвращено людям, враг разбит наголову и воины больше всего на свете рвались в погоню, чтобы на берегах Великой и памяти не осталось о гривастых мэнках. Ваша уже разделил воинов на две группы — тех, кто останется в селении, и тех, кто будет гнать и бить бегущего противника, и ждал лишь знака шамана. Впрочем, Калюта и сам пребывал в затруднении.

— За ворота можно? — спросил он, едва Уника появилась в селении.

— Нет! — отрезала йога. — Без тебя им мэнков гнать нельзя, а ты нам нужен. Пусть лучше бегут, кто жив остался.

Перехватив встревоженные взгляды мужчин, Уника добавила поспешно:

— Демон тут ни при чём, его отогнать несложно, а вот мэнки, даже бегущие, могут развернуться, если поймут, что среди преследователей нет колдунов.